|
Make a comment
Можно ли говорить о войне с учениками младших и средних классов?
Да, с учениками начальной школы можно говорить о войне. Однако знание о войне не должно получиться однобоким и тенденциозным. Детям надо показать, что на любую конфликтную ситуацию можно смотреть с разных точек зрения, детей важно этому научить. В контексте истории Бирмы это особенно очевидно. Сейчас в моей стране правит военная хунта, а война продолжается уже более шестидесяти лет. Сначала Бирма участвовала во Второй Мировой войне на стороне своих колонизаторов, Соединенного королевства, против новых колонизаторов – Японии. Затем, после получения независимости в 1948 году, в стране началась гражданская война, и с тех пор этнические меньшинства борются за свободу против правящей верхушки. Боевые действия продолжаются постоянно, кругом горят деревни, гибнут люди… Многие бирманцы ищут спасения в сопредельных странах. А больше всех страдают дети.
Нанг Лум, учительница, работающая в нашем лагере беженцев по программе РКМЧП, однажды рассказала историю из своего детства. Неподалеку от ее деревни на северо-востоке Бирмы шли бои, а потом деревню спалили дотла. Ей тогда было десять лет. Мать увела ее и ее шестилетнюю сестренку в джунгли, а потом, оставив дочерей в лесу, пошла обратно в деревню – пригнать уцелевший скот. Как же страшно было детям в ту ночь!.. В лагерях бирманских беженцев можно услышать тысячи подобных историй…
Те, кто воюют сегодня по разные стороны фронта, никогда не знали мирной жизни. Они жертвы этой многолетней войны. В школе они успели усвоить либо уроки ненависти, либо уроки псевдопатриотизма, представляющие ситуацию только с одной стороны: ведь в бирманской, традиционно пассивной системе обучения детям никто никогда не предлагал думать, рассуждать, делать собственные выводы. Полагаю, в таких школах о войне лучше не беседовать вовсе. Мы же, работая в лагерях беженцев, побуждаем учеников размышлять самостоятельно, и обсуждение темы войны в таком контексте уместно и необходимо. У каждого ребенка, живущего в зоне конфликтов, имеется свой личный военный опыт, и его полезно “проговорить” в классе. Я верю, что, беседуя о войне, дети усвоят уроки, которые помогут им построить мирное будущее.
Над этим вопросом задумываются многие. Однажды, несколько лет назад, я предложила участникам семинара по технологии РКМЧП разработать классный час по теме “Хотят ли русские войны?” На смысловой стадии детям предлагалось прочитать газетные тексты, в которых поднимался вопрос о войне в Чечне. Хорошо помню, что среди моих слушателей возникла дискуссия: стоит ли вообще затрагивать эту болезненную тему с учениками, ведь некоторые из них знают о войне не понаслышке. Большинство учителей склонялись к тому, что лучше не тревожить души детей такими сложными, “взрослыми” вопросами.
И все-таки мне кажется, что с детьми можно говорить о войне. Можно, потому что нужно. Будучи мамой двух мальчиков, я вижу, что ребята воспринимают войну как веселое, увлекательное занятие, развлечение, игру. Они часто не замечают, что за всем этим в реальной жизни стоят смерть и страдания людей. Да и откуда им об этом узнать, если мы, взрослые, старательно избегаем этой темы? Мне кажется, нужно начинать такой разговор как можно раньше, причем не только в школе, но и в семье.
А еще, я думаю, с детьми можно и нужно говорить о войне, чтобы воспитывать в них чувство ответственности перед людьми, за будущее. Если мы, взрослые, сами будем понимать и взращивать в детях мысль, что быть или не быть войне – зависит не только от политиков, как принято считать, но и от желания или нежелания каждого из нас в ней участвовать, то, возможно, количество войн сократится.
Безусловно, война – не самая легкая тема для разговора с детьми. Но кто сказал, что с детьми можно говорить только о простом?
Разумеется, можно. В моей стране, Грузии, после развала СССР было много крови. Не обошлось и без войн. Дети своими глазами видели, как убивали и грабили их близких и неблизких людей, как бомбили и жгли их дома, села и города. Сейчас в Грузии слово “беженец” потеряло свое основное значение и приобрело иной смысл: изгой, неудачник, бездомный, обреченный на нищету и голод. И больше всех страдают дети, которые выросли в обшарпанных клетушках общежитий и в заброшенных с советских времен пансионатах.
У нас Батуми есть беженцы из Абхазии. С некоторых пор их дети учатся и в моей школе – Духовной гимназии им. Святого Андрия Первозванного, – и у меня появилась возможность пообщаться с ними поближе. Я была тронута до глубины души: у этих детей в глазах тоска и страх! Они не пытаются выделиться в классе. Учатся не очень хорошо, не видя для себя никакой перспективы.
Я пробовала поговорить с ними о войне и была удивлена тем, что мальчики охотно подключались и пересказывали военные истории, которые они уже должны бы забыть, но, видимо, в семьях их часто вспоминают взрослые, и поэтому зловещие картины не меркнут в памяти детей. Я спросила, видят ли они выход из этого трагического положения?
Ответы были разные. Некоторые говорили: что потеряно войной – войной и придется возвращать. Другие надеются, что мировое сообщество поможет урегулировать конфликт. А третьи, и таких было немало, уже не рассчитывают когда-нибудь увидеть родные места – ведь с момента изгнания прошло более 16 лет.
Но больше всех меня поразили девочки-беженки. Они наотрез отказываются говорить о войне, не хотят о ней ни думать, ни слышать! Я долго размышляла и пришла к мысли, что женская психика не настроена на тему войны и разрушений. Женщина – источник жизни! Она не может долгое время думать о войне. Ей нужен мир. И ради этого она простит даже злейшего врага.
школа охраны детства и юности, Университет Виктории, Британская Колумбия, Канада. В 1998-2002 годах доктор Эшфорд была со-президентом международной организации “Врачи за предотвращение ядерной войны”
На самом пике холодной войны ко мне на прием пришла молодая мама. Накануне, в день своего рождения, ее семилетняя дочь, проводив гостей, села с родителями к телевизору смотреть последние известия, а потом вдруг шепотом спросила:
–Мама, я погибну в атомной войне, да?
Дети все время видят войну и слышат о человеческих страданиях – по радио, с телеэкрана, да и в сюжетах компьютерных игр тоже много насилия. Порой война и беда приходят в их собственную жизнь: опасности подвергается кто-то из родственников, или же в классе появляется новичок-беженец, чья семья лишь недавно выбралась из “горячей точки”. Детям очень непросто “переварить” то, что они узнают: не представляя общей картины происходящего, они часто не могут понять, что именно случилось и где.
Учителя из стран, где о войнах знают только понаслышке, часто спрашивают, говорить ли с детьми на эту тему или лучше избегать разговоров, которые пугают детей, а иногда обременяют их чувством вины и ответственности за происходящее – ведь дети часто рвутся “остановить войну”.
Говорить с детьми надо, прежде всего, честно. Дети нам доверяют, и нельзя их обманывать, внушая, что проблемы нет вовсе. Надо дать им необходимую информацию, помочь им понять происходящее. А еще – надо дать им надежду. Детям часто кажется, что им грозит опасность, что их дом могут разбомбить, как те дома, что они видели по телевизору. Они боятся потерять родителей. Они тревожатся за старшего брата, который находится в зоне военного конфликта.
Детям нужна помощь. Без нас им не разобраться в причинах войны, не понять, что делается в мире для прекращения насилия. Самая обнадеживающая информация, которую мы можем сообщить детям сегодня, состоит в том, что, с точки зрения статистики, мир постепенно уходит от войны. Учителя вместе с детьми могут создавать на уроках атмосферу мира и согласия, зная при этом, что сходные процессы происходят на всей планете.
Make a comment
|
Ракурсы
